В Тихом Лесу была такая ночь, когда звёзды кажутся близкими-близкими, будто их можно потрогать лапой. Ёжик Фырк шёл по тропинке, перебирая лапками мягкий мох. Его красный шарфик, повязанный бабушкой, уютно грел шейку. Фырк любил ночь: в это время грибы казались серебряными, а цветы закрывали глаза и видели самые добрые сны. Вдруг среди зелёных кочек что-то блеснуло. Это не был светлячок и не капля росы. В густом, пушистом мху лежала настоящая Звёздочка. Она была крохотная, с неровными лучиками, и светилась совсем неярко — как затухающий уголёк в печке. Фырк подошёл поближе и осторожно потрогал её своим любопытным носом-пуговкой. Звёздочка оказалась тёплой, но очень хрупкой. — Ты чего здесь? — прошептал Фырк, присаживаясь рядом. — Тебе же надо быть там, на синем небе. Там тебя мама-Луна ждёт. Звёздочка ничего не ответила, только тихонько вздохнула, и её свет стал ещё тусклее, словно она собиралась заплакать. Фырк понял: она заблудилась и ей очень страшно одной в лесу. Он достал свой чистый узелок, бережно, чтобы не уколоть иголками, положил туда Звёздочку и завязал крепкий узелок. — Не бойся, — сказал он, прижимая узелок к пушистому животику. — Я отведу тебя домой. Мы пойдём к самой высокой сосне, она макушкой небо задевает. Оттуда тебе будет легче прыгнуть обратно.

Фырк поправил свой красный шарфик и решительно зашагал по тропинке. Узелок в его лапках был лёгким, как пушинка, и тёплым, как свежий хлеб из печки. Туман стелился по земле, обнимая короткие лапки ёжика, но Фырк совсем не боялся. Он знал, что в тумане живут добрые лесные сны, которые просто очень стесняются выходить на свет. — Мы идём, — шептал Фырк, обращаясь к узелку. — Видишь, как старая сосна машет нам своей тёмной веткой? Она там, далеко, но она нас обязательно дождётся. Мы только немножко пройдём через туман. И тут случилось маленькое чудо. Звёздочка внутри узелка вдруг тихонько зазвенела — тонко-тонко, как крошечный серебряный колокольчик. Её свет пробился сквозь ткань и мягко осветил тропинку впереди. Теперь Фырку не нужно было щуриться: он видел каждый корешок, каждый упавший листик и даже заспанную улитку на стебле папоротника. Идти стало совсем просто, будто сама тропинка бежала под ноги, помогая маленькому ёжику. — Ты светишься! — радостно воскликнул Фырк, и его нос-пуговка смешно сморщился от удовольствия. — Значит, ты больше не плачешь? Звёздочка не ответила словами, но узелок в его лапках стал ещё теплее. Фырк шёл и думал о том, что если нести в руках чью-то надежду, то и весь мир вокруг становится немножко волшебным. Вековые деревья расступались, пропуская его, а ночной ветерок ласково подталкивал в спину, нашептывая сказки о далёких небесных лугах.

Ёжик Фырк шёл по туманному лесу и тихонько поглаживал тёплый бок своего узелка. Он решил рассказать Звёздочке про маму-Луну, чтобы ей было не так одиноко в густой темноте между деревьями. — Ты не думай, — шептал Фырк, переступая через старую корягу, — мама-Луна тебя обязательно найдёт. Она каждую ночь выходит на небо с большой серебряной тряпочкой и протирает все-все звёзды, чтобы они блестели и не пылились. А потом она разливает чай в синие чашки и ждёт, когда все её детки соберутся вместе. Наверное, она уже и малиновое варенье достала, то самое, из вечерних облаков. Звёздочка в узелке замерцала так нежно, что туман вокруг стал розовым, как малиновый кисель. Фырку показалось, что он слышит её тихий смех — словно кто-то задел лапкой хрустальную травинку. От этого звука в лесу стало совсем уютно, и даже старый пень впереди перестал казаться сердитым медведем. Фырк понял: если очень долго говорить о ком-то любимом, то этот кто-то становится ближе, даже если он сейчас высоко-высоко за облаками. Они уже подошли к подножию Самой Высокой Сосны. Её ствол был таким огромным, что Фырку пришлось задрать голову так сильно, что его красный шарфик чуть не соскользнул на землю. Сосна спала, мерно покачивая верхними ветвями где-то там, где заканчивался воздух и начинались настоящие сны. Фырк прижался носом к шершавой коре и почувствовал, как дерево вздыхает во сне.

Фырк подтянул повыше свой красный шарфик, покрепче прижал к животу тёплый узелок и начал восхождение по огромному стволу. Для маленького ёжика кора Великой Сосны была как настоящие горы с глубокими ущельями и высокими пиками. Но Фырк не боялся. Он втыкал свои крошечные коготки в шершавое дерево, и ему казалось, что Сосна сама подставляет ему выступы, чтобы лапкам было удобнее. Восхождение оказалось удивительно лёгким, будто кто-то невидимый подталкивал ёжика в спину. Звёздочка в узелке сияла так ярко, что освещала путь далеко вперёд, превращая обычную смолу на коре в сверкающие янтарные капли. Фырк лез всё выше и выше, мимо сонных гнёзд и пушистых шапок мха, пока наконец не выбрался на самую широкую ветку, которая качалась прямо под тёмно-синим куполом неба. — Вот мы и пришли, — прошептал Фырк, тяжело дыша и улыбаясь своим носом-пуговкой. — Посмотри, как здесь красиво. С этой высоты весь лес казался крошечным и игрушечным. Туман внизу превратился в белое море, из которого, как острова, торчали макушки других деревьев. А над головой, совсем близко, висела огромная серебряная Луна. Она была такой яркой и доброй, что Фырку захотелось зажмуриться. Он чувствовал, как Звёздочка в узелке начала мелко-мелко дрожать — не от страха, а от радости, узнавая родной дом и ласковый свет своей мамы.